Тогда я был молодым прорабом и где только не строил, куда только меня не мотала судьба. Но любил работать самостоятельно, норовил подальше от начальства и потому сам напрашивался в самые глухие уголки.

И вот мне как-то включили в план строительство новой школы в одном поселочке. Ознакомился я с проектом, с заказчиком, начал подготовку, короче. Осталось уточнить срок начала работ. Он, как понимаете, зависел от открытия финансирования заказчиком. Все тогда было централизовано, меня заверили, что все документы посланы куда следует, жди. Я уехал и жду. Находят меня спустя некоторое время по телефону, говорят, - надо приехать. Приехал. Представитель заказчика сидит расстроенный, такой, говорит:
«Очень жаль, но нам денег не дают, школу с плана снимают!».

- Что за ерунда, - спрашиваю? Кто, как, почему?

- Госплан, говорят, зарубил. Неперспективный у нас населенный пункт, говорит товарищ Госплан, не стоит туда денег выделять!

А тогда, я вам скажу, бытовала теория, по которой все точки, где люди живут в Советском еще Союзе, делились на две категории: перспективные и неперспективные. Была такая академик Заславская, если я не ошибаюсь, которая эту теорию толкала. Обыкновенный советский академик. Кто там и как очки эти присваивал городам и весям, - непонятно было! Но результат налицо, - вычеркнули мою бедную школу из плана. Вот, - я ее еще строить не начал, но уже чувствую, что обижают, что-то родное!

- Ничего нельзя сделать, спрашиваю?

- А что тут сделаешь, - против Госплана не попрешь!

- Идем, говорю, к директору! Нет директора, отвечает, в отпуске он. Исполняет обязанности главный агроном.

Идем к этому исполняющему обязанности. Как же так, спрашиваю, я мол, уже в мечтах видел как ваши детки в новую школу ходят, а тут? Что, мол, в веках для потомков оставим? Исполняющий обязанности, надо отдать ему должное, парень молодой, хваткий, хоть из города, но действительно болел за хозяйство свое. И как оказалось впоследствии, немалой энергии и отваги был человек. Но мне тоже в ответ:

- А что мы можем? Госплан, ведь. Что может быть выше Госплана?
- Политбюро, отвечаю, выше! Что, в институте не учили?

Посмотрел он на меня, тряхнул головой и… Короче, тут же прямо у него в кабинете накатали мы такую слезную жалобу в родное наше Политбюро от имени этих самых совхозных деток! И тут же отправили! Решили, - что будет, то будет, и разъехались. Не помню уже, сколько прошло времени, но помню, что недолго.
Разыскивает меня срочно тот самый агроном.

Вопит: «Срочно приезжай!» Я на машину и туда. Ошпаренного кота видели? Вот такого я увидал.

- У нас, - говорит, - такое поднялось! Директора из отпуска райком отозвал, - и пилюль ему надавал по полной программе. Зачем, мол, через голову обращаетесь, кто вас так учил? Ну, а директор, значит, мне! - И говорит так, чуть ли не с гордостью.

-Ну, извиняй, говорю, хотел как лучше для людей.

- Да ты что, кричит! Вопрос наш решен, школа будет! Правда, для этого нужно чтобы наш поселок в разряд перспективных перевести срочно! Вот, назавтра надо ехать в облисполком, бумаги оформлять! Поехали!

Настала моя очередь удивляться.

- Я, конечно, - говорю, - очень рад за вас и за ваших детишек. Да и за свой участок тоже и за всех наших славных строителей. Но мне школу еще строить, а вам все эти бумаги оформлять, - дело ведь заказчика. Тем более, что директора, говоришь, из отпуска отозвали, - вот и флаг ему в руки и полные паруса попутного ветра! Ты-то причем, а я тем более?

- А директор, говорит, ехать боится! Говорит, кто кашу эту заварил, тот пусть и едет! Поехал бы ты со мной, а? Все-таки, строительные дела! Оставайся, до утра отдохнешь, уху сварганим, тут неподалеку пионерлагерь есть!

- Да зачем мне твои пионеры, в Зарницу играть что ли! Или я их за школу новую агитировать буду? От них то что зависит? - говорю, уже в сердцах!

- Так там и девочки-пионервожатые знаешь какие! А с утреца по прохладе и поедем! На моей машине. Давай, а?

Ну, что тут будешь делать, - не мог я ему отказать, раз разговор о судьбе детей зашел, сами понимаете.

Короче, так и случилось. Ну, как там и что в отделе строительства области нам говорили, я уже плохо помню. Вообще мы так вчера отдохнули, что я только к утру на своих двоих от пионерлагеря к месту отъезда и добрался! Какой я был, как вы думаете? Правильно, - никакой! Я только и думал, когда вся эта бодяга закончится, глаза бы мои ее не видели вместе со всем этим поселком и его школой! А потом нас еще к главному архитектору области направляют, а это на другом конце города. Ну, блин, делай после этого добрые дела! На всю жизнь закаялся! А тот карту такую большущую расстелил, в нее тыкает и все что-то спрашивает, подлец. Наконец, последний вопрос забивает: «Как новый населенный пункт назовем?». Видит, что мы в непонятке, сердится, добавляет: «А как вы думаете, кто за вас будет название месту, где вы живете или работаете, придумывать? У вас должны быть уже предложения с собой! Мне сейчас вот только в это решение облсовета название ваше вписать, - и все! Ну?».

Агроном мой растерянно так на меня взгляд переводит снова. Дело к полудню, башка раскалывается, язык во рту, будто весь колючками какими-то утыкан, а мне еще вопросы задают! Все, о чем я мог в этот момент думать, так это о том, как оказаться в тихой прохладе подвала с бочковым пивом. Или еще лучше, в таком же прохладном подвальчике нового дегустационного зала, открытого недавно в нашем городе и вливать, медленно вливать в себя охлажденную янтарную влагу рислинга. О-О-О! Я по-моему, так вслух, не выдержав, и простонал:

«О! Лазурный берег!».

Так тогда назывался этот дегустационный зал, где можно было попробовать не только замечательные наши вина, но и прохладительные коктейли и вообще посидеть в тиши и прохладе. Хотите, верьте, хотите, - нет, но иногда человек говорит всем своим естеством, проговаривается о самых затаенных своих желаниях. Правда, я тогда таиться уже больше не мог.

Архитектор, не задумываясь ни на секунду (слава ему!), говорит:«Несколько длинновато, но: вот если второе слово отбросить, то,думаю, подойдет! Лазурное! Неплохо! Как вы считаете?»

Это он уже к заказчику, значит. Тот кивает головой с такой силой, что я даже зажмурился, представив себе, что было бы с моими мозгами, если бы я их так же потряс. А тот уже нам руку жмет, поздравляет, значит, с рождением нового населенного пункта на карте нашей великой родины! Как же мчались в этот Лазурный берег! Как же праздновали
крестины! Вот только парень этот, главный агроном, попросил меня никому не рассказывать, как это название появилось. Мне там еще жить и работать, говорит. Давай скажем, что название это в Москве, в ЦК КПСС придумали! А то у нас самодеятельности не любят! Я ему пообещал. Вот сейчас только вам и рассказываю.